По стезе Номана - Страница 67


К оглавлению

67

Лостад бросил взгляд вдаль по дороге, смотрел несколько секунд выжидательно, потом снова повернул голову к крестам.

— Чревл! — ругнулся громко. — И где эти засранцы?

Кого он имел в виду, было не совсем ясно. Да и я как-то не особенно задумался над сказанным им, продолжая неотрывно глазеть на висящего человека. Судя по отсутствию трупных пятен, распят он недавно, возможно, и вовсе еще живой. Вроде ран тоже нет.

— Может, пойти глянуть? — словно прочитав мои мысли, спросил один из парней.

— Я те гляну щас, — зло цыкнул на него лег-аржант. — Стой, твою сурдетскую мать.

Справа послышался отчетливый топот, и я, оторвав взгляд от луга, повернул голову. Из тумана появился всадник. Его лог несся карьером, видно было, что Сервий не просто послал этого адьюта, а еще и пинком придал его животине ускорения.

— Мин лег-аржант! — разом голосов десять, срываясь на крик. И столько же вскинутых в направлении крестов рук.

Голова машинально дернулась обратно, и по телу мелкой дрожью побежала ледяная волна.

Тот человек, что висел на самом ближнем кресте, уже не был человеком…

А с трех других спрыгивали вниз голые тела. Их руки, словно становясь резиновыми, легко выскальзывали из-под веревок, и они ныряли вниз. Именно ныряли, головами вперед. Но до земли тела не долетали. На этом коротком пути они успевали претерпеть серьезные метаморфозы. Сначала превращались в телесного цвета шар, потом этот шар за долю секунды обрастал серым мехом, а на землю уже становились на четыре лапы ужасные существа, достигавшие в холке полутора метров. Длинные верхние клыки, как у саблезубых кошек, мощные лапы. На тейков похожи довольно отдаленно. Скорее какие-то твари из фильмов ужасов. Морды бесформенные, то ли собачьи, то ли крысиные, не поймешь…

«Эскуры… или бхуры, которые в них обращаются, — судорожно выдал мозг, и тут же вопросил сам себя: — Но откуда?»

ГЛАВА 23

— Скуты перед собо-ой! Шлемы ра-аз! Маги, «щиты»! — проорал Лостад.

Мимолетный взгляд на адьюта, тот резко тормозит лога, ставя его на дыбы. Шлем на голову, застегнул под подбородком ремешки, а мозг автоматически вспоминает, что там нам рассказывали про эскуров и бхуров.

Да ничего практически! Вторые обращаются во все что угодно, первые на тейков похожи… ага, совсем похожи. А что ж про размерчик не упомянули? Забыли?

— Правый край, равнять фро-онт!

Лостад сплел световой «щит» и, отступив на пару шагов, вытащил меч. Я сделал то же, не сводя взгляда с заснеженной степи, откуда на нас неслись с дюжину то ли эскуров, то ли обратившихся в них бхуров, а расступающийся туман открывал взору все новые и новые кресты. Черт. Да сколько их там!

Первые твари были уже в нескольких шагах. Напряжение на пределе, пресс, бицепсы, ноги — словно каменные, даже страшно, что не смогут действовать, когда будет нужно. А нужно будет вот-вот, через секунду-две.

Правый край нашей фаланги в двадцать человек полубегом пытается выровнять фронт, то есть сделать так, чтобы нападающие шли в лоб, а не наискось. Из-за чего этот самый правый край не готов, плюс к тому поспешившая середина выгнула фалангу приличным горбом вперед.

Эта середина и приняла первый удар, еще не успев как следует укрепиться. Но об этом я лишь услышал — удар об щиты, треск дерева, потом вроде какой-то взрыв, крики, маты, истошные вопли.

Смотреть времени нет, пара эскуров в двух прыжках от наших рядов, умудрившись найти просветы между моим «щитом» и «щитом» Лостада, они оскаленно ликуют.

— Держать линию! — крик аржанта.

А в моей голове судорожная мысль — этих линий всего четыре. В смысле глубина нашего строя всего четыре шеренги. Четыре первые шеренги гурта. И копий ни хре-на!

И вот удар массивного тела о скуты почти передо мной, еще удар чуть правее.

Я вижу морду эскура всего в метре от себя, пытаюсь дотянуться до нее колющим, попадаю в глаз. Трое эгидников от налетевшей массы валятся на землю, задевая парней из второй шеренги. Ругань, крики, дикий рев раненой твари, перекрывающий все. А со стороны крестов к нам мчится уже не меньше двух десятков таких же.

— Наза-ад! — мой крик.

Я бью в тварь «лучом» и тут же начинаю оттягивать за шиворот эгидника. Висящий на плече пельт мешает. Я сбрасываю его на землю. А на эскуре, в районе крупа, быстро разрастается черное облачко, шипя, словно клубок змей. Как там, на поляне.

Тот эгидник, которого я оттаскиваю, спасается, но двое других попадают под черную расширяющуюся пелену. Видимо, «марево», про которое рассказывал «Эйнштейн». Под него попадает и Жиро. Его лицо искажается, он орет благим матом и падает как подкошенный.

Но мне некогда помогать. Еще сразу три твари налетают на первый ряд. Пара скутов трещит, ломается от мощного удара. Эскуры идут напролом, как ядра. Им главное затащить поставленные на них плетения в наши ряды. Шахиды хреновы.

Маленькая светящаяся точка устремляется вперед к двум эскурам, «идущим» слишком близко друг к другу. Расширяющееся «кольцо» почти полностью перерезает им шеи. Но они еще бегут вперед по инерции, таща за собой головы на лоскутах кожи и мяса. А я перескакиваю через лежащее передо мной тело и начинаю яростно колотить мечом по твари, что положила принесенным на себе заклинанием трех моих соратников. Двое парней с той стороны делают то же самое, но, оказывается, замочить ее железом намного тяжелее, чем магией. Шесть ударов, хруст ломающихся ребер, но она успевает впиться когтями в одного из напавших. Я бью по лапе, причиняя боль «своему». Когти от моих ударов вонзаются глубже в его плечо, а тяжелую лапу он скинуть не может. Бросив меч, легионер пытается оторвать ее от себя, падает на колени.

67